Сергий Иоаннович Златоустовский

 

1911 г.

 

Паломничество елатомских гимназистов
в Саровскую пустынь

 

 

 

 

По постановлению Педагогического Совета Елатомской мужской гимназии, с утверждения господина Попечителя Харьковского Учебного округа и при любезном содействии директора гимназии Е.Ф. Лонткевича, по окончании учебного года состоялось в сопровождении отца законоучителя гимназии паломничество двадцати учеников гимназии в Саровскую пустынь.

Девятого июня, после благодарственного молебна за явленные милости в учебном году, напутствуемые благопожеланиями уважаемого директора, гимназии, корпорацией и почетными дамами г. Елатьмы, паломники сели на пароход «Дмитрий Донской», на котором и проехали до первой пароходной пристани «Ватажка».

 

 

 

 

 

 

Приятно было это наше первое путешествие после экзаменационной страдной поры. Как только отвалил пароход, паломники рассыпались по палубе и начали полной грудью вдыхать здоровый речной воздух и наслаждаться природой окрестностей реки Оки. Большинство паломников ехало на пароходе в первый раз, и многие из них с детской наивностью интересовались всем, на чем останавливалось их внимание.

Особенно понравилась всем встреча ночью на реке с казенным пароходом «Цна». Кругом «Димитрия Донского» тьма, впереди река усеяна светящимися бакенами, а там, за бакенами, движется на наш пароход, залитый электричеством водный гигант. Оба парохода в площади бакенов.

Электрический свет парохода и свет бакенов, отражаясь среди ночной тьмы в воде, производит чарующее впечатление... Наш пароход проходит по фарватеру рядом с казенным пароходом. Палубы обоих пароходов усеяны публикой, раздаются обычные салютные свистки, и пароходы расходятся, публика нашего парохода спешит на другой конец палубы проводить пароход, и здесь новая, не менее эффектная картина. Пароход «Цна» идет навстречу буксирному пароходу, тянущему в два ряда барки.

В два часа ночи мы оставили пароход в Ватажке. Здесь поджидали нас заблаговременно нанятые несколько телег для незатейливого багажа паломников. а также для отдыха уставших в пути, и, сотворив крестное знамение, мы двинулись в путь пешком.

Путь от Ватажки лежит через крестьянские луга, не представлявшие в данное время ничего привлекательного, но интересна была самая дорога. На пути то и дело встречаются разного рода экипажи с паломниками и паломницами, а рядом с ними и навстречу нам идут толпы богомольцев с котомками за плечами, с запасными лапотками в руках.

 

 

 

 

Паломники из простонародья (простецы)

 

 

Идя рядом с паломниками-простецами мы радовались при виде народной веры, не чувствовали усталости в ногах и незаметно совершали свой путь. Уставшие путники садились на телеги и, отдохнув, вновь шли пешком.

Вот на пути и первое селение Нарма. Пред нами чудный барский парк. В парке усадьба г-на Ф–я. Приглашенные заранее управляющим имением, мы раскинули, палатку в парке. Взрослые легли спать кто в телегах, кто в палатке, а младше гимназисты расположились на террасе господского дома.

Скоро проснулась вся усадьба, и только паломники мирно и крепко спали. Около девяти часов, поблагодарив хозяина за любезный прием, паломники тронулись в путь. Дорога от Нармы до Ермиша идет по крестьянским полям с небольшими перелесками по сторонам...

В воздухе немая духота, под ногами горячий песок, во всем теле от непривычки и от сильной жары чувствуется истома. Паломники, мучимые жаждою, выбиваются из сил.

Но вот показалось селение Ермишь, и мы скоро очутились на берегу реки. Здесь кучками отдыхали богомольцы. Остановились и мы. Решили раскинуть палатку. Дружно закипела работа. Одни стали вбивать в землю колья для палатки, другие тащили воду для самовара, третьи готовили костер для котла, а любители рыбной ловли закинули удочки...

Мило было смотреть на детей и юношей, обутых в лапти, растянувшихся на зеленой траве и вкушавших незатейливый завтрак паломника.

 

 

 

 

 

 

Отдохнув и подкрепившись, с пением величания Преподобному, мы двинулись в путь.

Поздно ночью, пройдя в день около пятидесяти верст, мы пришли в село Криушу. Здесь благодаря любезности матушки С–ой, к коей мы обратились с просьбой приютить паломников, нам была отведена церковно-приходская школа, в коей паломники довольно удобно переночевали.

Утром быстро все встали, горя желанием скорее добраться до цели своего путешествия.

В Вознесенском заводе я уже против воли паломников сделал остановку около церковной ограды, так как начинал уже побаиваться за ноги младших гимназистов...

 Достоуважаемый батюшка отец Б–ий очень был рад, что гимназисты-паломники избрали местом для отдыха церковную ограду, представляющую из себя парк-сад. Матушка отца Б–я не знала, чем и угостить товарищей своих детей. Кажется, все запасенное в хозяйстве было предложено вниманию паломников. Подкрепившись в Вознесенском заводе, паломники бодро зашагали по селу.

Путь от Вознесенского завода до саровского леса тянулся скучными бедными крестьянскими полями. Поздно вечером мы подошли к опушке саровского бора. Как ни велик был пройден путь от Вознесенска до саровского леса, паломники никак не хотели останавливаться на ночевку. Величественная саровская природа тянула всех нас в свои объятия, и мы, не чувствуя усталости, шли почти всю ночь по саровскому бору.

Я не могу забыть той последней части пути до Сарова. Немая, торжественная, чуть прохладная ночь. Узкая-узкая дорога тянется версты на две-три при входе в лес, а по бокам, дроги вековые деревья соединяются в верхушках и образуют арку, чрез которую едва проникает слабый свет луны. Величественно, невыразимо прекрасно и в то же время все просто кругом. Мои паломники идут молча, каждый ушел в себя, никому не хочется разговаривать, в уме всех проносились слышанные и читанные жизнь, подвиги и чудеса Преподобного, и у всех на сердце одно желание: скорей бы припасть к священной раке святого старца и окунуться в его целебном источнике. А ночь торжественно, красиво молчит, все притаилось, как бы выжидая чего-то. Вот кончилась узкая дорога, и мы на большой просеке, идущей прямо к Сарову.

 

 

 

 

 

 

На небе ещё мигают кое-где звездочки, начинает заниматься заря. Вековые сосны, как бы говорят нам: «Радость моя, как прекрасен здесь Божий мир...», а там, на конце просеки сердце хочет видеть Саров... Религиозное чувство просится наружу. Запеваю величание, и вековой бор оглашается дружным и мощным пением паломников. Скоро передовые на опушке увидели кресты саровских Храмов, и по лесу раздается дорогое и желанное слово: «Саров, Саров».

Благоговейно сняли все фуражки, перекрестились, и все скоро опять смолкли и у шли в себя. Видно, священный Саров снова заставил усиленно биться паломнические сердца. Светает, на востоке появился слабый свет восходящего солнца, дорога снова становится уже, вековые сосны ближе теснятся друг к другу, на душе таинственный восторг, кончается просека, и на холме перед нами вырисовывается весь величественный Саров.

 

 

 

 

 

 

Наконец путь окончен, мы у желанной пристани, у подножия Сарова. Часы мерно и молитвенно с перезвоном выбивают половину третьего часа. С обнаженными головами мы стоим на берегу Саровки и крестимся на святую обитель. «Батюшка! – вдруг раздаются голоса малышей, – Место здесь святое, святая и травка, на которой мы стоим, простудиться здесь невозможно. Давайте до утра раскинем здесь палатку и соснем на вольном воздухе». Тронутый до глубины души детской верой и не желая беспокоить братию святой обители, я сказал: «Преподобный отец Серафим да будет, детки, не только ныне, но и во все дни вашей жизни вашим хранителем», и велел раскинуть палатку. Быстро заснули малыши и юноши.

 Солнце высоко поднялось на горизонте, красиво отражаясь на золотых саровских главах, а мои паломники, облитые потом, крепко и крепко спали, и я не боялся за них. Сердцем чувствовалась близость к нам Преподобного старца, и оно не обмануло меня. Отец казначей, достопочтеннейший старец Климент, узнав о нашем прибытии, отвел нам прекрасных четыре номера в гостинице № 1 и пригласил паломников бесплатно пользоваться обедами во все время пребывания в Сарове.

 Поблагодарив отца казначея за любезный прием, мы отправились к поздней литургии в собор, где покоятся мощи Преподобного Серафима. На наше счастье недалеко от раки много было свободного места, и я с паломниками остановился пред ракой. Благоговейно облобызав святые мощи и простояв всю литургию, мы после небольшого отдыха отправились осматривать саровские святыни.

 

 

 

 

 

Входим в Успенский собор и осматриваем дивную каменную сень и раку Преподобного, дар Благочестивейшего Государя нашего Николая Александровича. Ценная каменная сень и рака поразили нас простотой своего стиля. Очевидно, благочестивейший Монарх хотел в своем ценном даре выразить, ту мысль, что как жизнь Преподобного старца была проста, так все должно быть просто около него и по его прославлении.

 

 

 

 

Далее, в этом храме особенно нас поразили в высшей степени эффектные царские врата, представляющие редкое изображение сошествия Святого Духа на Апостолов и беспримерно величественный алтарь (первоначальный саровский собор) с золотим пятиярусным иконостасом, увенчанный эффектным изображением Воскресшего Иисуса Христа Храм отличается обилием света, на колоннах в больших золотых ризах художественные иконы. Стоя в этом храме, мы с трудом верили, что находимся в дебрях саровского леса, а не в богатейшем храме центра столицы.

 

 

 

 

 

 

Рядом с алтарем Успенского собора находится часовня над могилой Преподобного Серафима. На месте блаженного упокоения святого старца теперь в стеклянной витрине стоит гроб-колода, в которую было положено тело Преподобного, по его блаженном успении.

 

 

 

 

 

Рядом с могилой Преподобного находится другая могила схимника Марка, великого саровского подвижника, мощи коего, как говорят саровские старцы, и доселе нетленны.

Облобызав гроб Преподобного и благоговейно поклонившись могилке схимонаха Марка, мы отправились осматривать новый собор, сооруженный в честь Преподобного Серафима. Этот храм представляет собою последнее слово техники и архитектуры. Обилие света, художественная живопись, богатство иконостаса и вся обстановка производит чарующее впечатление. Но самое главное и дорогое в этом храме – это бывшая монастырская каменная келья преподобного старца.

 

 

 

 

 

Осмотрев храм, мы спешим до притока народа осмотреть келью святого старца. При входе в келью особенно сильное впечатление на посетителя производят две большие иконы отца Серафима. На одной иконе, на восковом лице святого старца написаны святость и покой; веки не совсем закрыты. Кажется, что святой старец вот-вот поднимет их и взглянет на икону «Умиления».

Другая икона – святой старец идет с палочкой. Около входа за стеклом лежанка из белого кафеля с зеленой гравировкой. Далее витрина, в коей хранятся зубок святого старца, выпавший после избиения его разбойниками, шапочка, евангелие и мантия.

 

 

 

 

 

Долго стояли мы в этой келье и часто осеняли себя крестным знамением. Все невольно чувствовали, что здесь все можно без слов сказать Преподобному, и как во дни оны, так и теперь он все услышит, все примет и поймет и на все откликнется. С пением величания Преподобному паломники отправились осматривать остальные саровские храмы. Всюду нас поражали богатство храмов, простота архитектурного стиля, и особенно сильное впечатление оставляла строгая греко-русская живопись.

Вечером все паломники исповедались, утром на другой день все причастились святых Христовых Тайн. Подъем религиозного духа у всех паломников после святого Причащения был особенно заметен и пробивался наружу. «Батюшка, – спрашивает меня ученик первого класса М–ий, – может быть, Святой Серафим из Киева шел в Саров той же дорогой, какой шли и мы, и подобно нам отдыхал на берегу Саровки?..» Смотрю на малыша, глазенки у него блестят небесною радостью, а на лице полное довольство и покой...

«Батюшка, – прерывает снова мою беседу ученик третьего класса А., – как хорошо здесь. Прекрасен Саров с его святынями и дивной природой, так бы и остался здесь на всю жизнь. Трудно только всю жизнь молиться: не вынесешь».

«А какая суровая монашеская жизнь, и нам простым людям она не под силу», – слышится голос ученика седьмого класса С–а.

Приятно было слышать искренние слова малышей и юнцов, и в то же время верилось, что сердец моих паломников коснулась благодать Преподобного Серафима.

После обеда в монастырской трапезе, около трех часов по полудни, мы отправились к источнику.

Дорога к источнику была полна умиления. По песчаной лесной дорожке едут и идут туда и обратно паломники, собравшиеся сюда с разных сторон необъятной нашей родины. Вот идет мордовка, в своем, причудливом костюме, а рядом с нею плетется на костылях крестьянин из Вятской губернии. Вот роскошный фаэтон с семьей богатого гвардейца, а на встречу ему колымага с больными и убогими.

 

 

 

 

Крестьянин-паломник

 

 

При всей видимой разности, разность здесь между людьми не чувствовалась.

Всюду и на лицах и в обращении отображалась торжественная простота святого старца. Дорогой мои паломники смешались с простецами, благоговейно останавливались у колодцев, у больших крестов, стоящих на месте великих подвигов саровских подвижников.

Незаметно мы дошли до камня, на котором Преподобный молился 1000 дней, и, наконец, мы у ближней пустынки святого старца.

 

 

 

 

 

Пустынка из себя представляет полную копию того домика, в котором жил Преподобный в эпоху своего отшельничества. В келье очень сильное впечатление оставляет по себе большая икона Преподобного, стоящая на правой стороне от входа. Картина написана до того живо, что, стоя в келье, невольно чувствуешь, будто пред тобою стоит добрый старец отец Серафим и объемлет тебя своею любовью. В келье при всей ее простоте очень хочется долго-долго молиться.

 

 

 

 

Ближняя пустынка Преподобного Серафима Саровского

 

 

Отслужив здесь молебен, с пением тропаря Преподобному, мы пошли в дальнюю пустынку и к огородику Преподобного. Посидев немного у креста, где Преподобный претерпел увечия от разбойников, мы отправились к священному источнику. При входе в источник чувствовался у всех необычайный подъем религиозного духа. Если в ближней пустынке уже чувствовалось особенно благодатное присутствие святого старца, то здесь у источника паломники молитвенно душой сливались с духом святого отшельника.

 

 

 

 

 

 

Когда пьешь воду, то точно из глубины колодца слышишь слова Преподобного: «Радость моя, я молился, чтобы вода сия в колодце была целительною от болезней».

Благоговейно мои паломники напились воды, одушевленно пропели молебен, и радостные пошли купаться в целебный источник. Мы были разгоряченные и потные и все-таки безбоязненно подошли под холодные души. От холодной воды ломило голову, по всему телу пробегала дрожь, но когда мы оделись, то все чувствовали необыкновенно бодрыми, свежими и счастливыми. Около семи часов мы возвратились в Саров и отправились в храм св. Зосима и Савватия, где монахи совершают свое обычное молитвенное правило.

 

 

 

 

Саров, храм св. Зосима и Савватия, 1903 г.

 

 

Трогательную и умилительную до слез картину представляла эта церковь. Монахи в мантиях и полумантиях с четками в руках творят молитву.

Во время умной молитвы не шевельнется ни один молитвенник. Очи устремлены ввысь, к небу, пальцы заметно перебирают четки. В храме торжественная тишина и полумрак.

Кончается умная молитва, и учиненный чтец выразительно произносит: «Пресвятая Богородице, спаси нас», и монахи все, как один человек, едва сгибая колена, повергаются долу и кладут по сто земных поклонов.

Чье сердце при виде такой картины не придет в умиление?!

На глазах простецов я видел слезы, а мои паломники говорили мне после: «Как хорошо было у Зосима и Савватия. Чувствовалось, что Бог был так близок к монахам, что и нам самим хотелось вместе с ними слиться и молиться без конца».

Под вечер мы посетили саровские пещеры, где первоначальники предавались молитвенным подвигам.

 

 

 

 

 

 

Мои паломники надевали здесь на себя вериги отшельников. Кельи в пещерах маленькие. Ужас объемлет душу посетителя пещер. Отсутствие света, сырой, холодный воздух. Кажется, и одного часа невозможно прожить в такой обстановке, а между тем отшельники саровские проводили здесь целые годы.

Глава невольно склонялась вниз, хотелось лобызать камни, которые служили ложем для гигантов человеческого духа, хотелось видеть самих отшельников, припасть к их ногам и со слезами просить их и молить, чтобы они хотя бы частицу своего духа вдохнули в нас. Приятно было здесь смотреть на простецов-паломников. С благовонием лобызали они каменные стены пещер, пальцами отрывали известковые камни и прятали, драгоценность в платочки.

Но вот мы и в пещерной церкви. Подземелье огласилось пением моих паломников, простецы со слезами на глазах благодарят меня и моих певцов за доставленное удовольствие.

Когда мы вышли из пещер, лил проливной дождь. Поминутно сверкала молния и раздавались оглушительные удары грома. Чуден был Саров в это время.

Черное небо бросало на землю громы и молнии, кругом все шумело и стонало, а белый Саров стоял тихо и величаво, далеко уходя ввысь своими золотыми шапками-куполами, увенчанными золотыми крестами. Проходя из пещер под проливным дождем по Сарову и чувствуя в воздухе обильный аромат сосны, казалось, что не на земле находишься, а на небе, где насельники наслаждаются божественным ароматом благодати Божией, и где не знают уже больше тех зол и несчастий, которым подвергся человек за свой грех.

Долго-долго мои паломники в эту ночь не могли заснуть. Так, очевидно, сильны и неотразимы были впечатления, вынесенные ими из обозрения саровских святынь.

На третий день, после прибытия в Саров, мы простились с отцом игуменом и отцом казначеем и, поблагодарив великих старцев-подвижников за их ласковый и радушный прием, отправились в обратный путь чрез Дивеев монастырь, куда незаметно и очень рано пришли в тот же день.

 

 

 

 

 

В Дивееве все снова напомнило недавно оставленный нами священный Саров. Здесь же пустынки Преподобного, что и в Сарове, с тою только разницей, что в Дивееве хранятся подлинные келии Преподобного, а в Сарове точные копии.

 

 

 

 

Икона Богородицы «Умиление»

 

 

 Поклонившись святыне Дивеева – чудотворному образу Умоления Божией Матери и обойдя все священные места обители, мы на другой день, осеняемые благодатью Преподобного Серафима, тронулись в путь и чрез два дня, хваля и прославляя Бога и Его великого угодника Преподобного Серафима, вполне бодрые, здоровые и счастливые возвратились в Елатьму.

 

 

Законоучитель гимназии, священник

Сергий Златоустовский

Тамбовский епархиальный вестник № 30, 1911 г.





 

Вернуться на главную страничку